Эмблема Киевского литературно-артистического общества на дипломе КЛАТ

Михаил КАЛЬНИЦКИЙ, исследователь киевской старины.
Специально для «Первого экскурсионного бюро».

В последнее время нам постоянно напоминают о притеснениях, которые систематически испытывали украинский язык и культура со стороны российских властных структур в эпоху царизма. Конечно, эти притеснения очень осложняли творческую и просветительскую работу украинцев. Но даже в этих условиях украинские национальные деятели находили в русскоязычном окружении друзей и единомышленников, трибуну для выражения своих взглядов. Ярким примером этого было Киевское литературно-артистическое общество (КЛАТ).

Владимир Николаев Николай Лысенко Владимир Науменко Елена Пчилка (Ольга Косач) Михаил Старицкий Иван Стешенко Александр Куприн Николай Мурашко Николай Соловцов Владимир Пухальский Иоаким Тартаков Лев Куперник Владимир Иконников Евгений Тарле Сергий Булгаков Евгений Трубецкой Николай Бердяев Лев Шестов Борис Гринченко Николай Василенко Орест Левицкий Леся Украинка Иван Нечуй-Левицкий Александр Шлихтер

Вплоть до конца XIX века интеллигенция нашего города группировалась по небольшим ячейкам. Литераторы − вокруг редакций газет, ученые − вокруг научных обществ. Были свои отдельные сборища и у музыкантов, у артистов. Но жажда творчества создавала почву для более тесных контактов.

Наконец, образовалась инициативная группа, которая после жарких обсуждений собралась и выработала устав Киевского литературно-артистического общества. Главной его целью было признано «объединение и сближение литераторов и артистов всех отраслей художественных искусств». В сентябре 1895-го этот устав был, по заведенному порядку, утвержден министерством внутренних дел.

Среди членов-учредителей КЛАТ можно было увидеть представителей различных культурных объединений. К «литераторам и артистам» присоединились видные ученые из Киевского университета.

Здесь были также лидеры всех популярных газет и журналов Киева − таких, как «Киевское слово», «Жизнь и искусство», «Киевская старина», «Университетские известия». То есть всех, кроме одной. Руководство газеты «Киевлянин», рупора русского шовинизма, осталось в стороне нового объединения.

Председателем правления Общества был избран академик архитектуры Владимир Николаев. Этот зодчий и общественный деятель, автор проектов сотен зданий, был известен всему Киеву и пользовался безусловным авторитетом как среди жителей города, так и в руководящих кругах. По его вмешательству различные организационные вопросы решались быстрее и легче.

Дом по ул. Пушкинской, 8. Фото из «Свода памятников истории и культуры»

Согласно уставу, членство в КЛАТ существовало в нескольких разновидностях. Сердцевиной Общества были его действительные члены. В их ряды принимали на общем собрании Общества из круга лиц, которые «занимаются литературно-артистической деятельностью». Они платили членские взносы в размере 5 рублей в год и пользовались правом голоса на всех собраниях. Были также так называемые «члены-соревнователи», которых выбирали среди тех, кто «сочувствует целям Общества и полезно ему своей деятельностью». Они участвовали в мероприятиях КЛАТ и платили три рубля в год, не имея права голоса. Все желающие могли также получить статус «члена-посетителя» с правом бесплатного входа на любые концерты, спектакли, лекции, выставки Товарищества. Это стоило десять рублей в год. Наконец, была категория почетных членов, в ряды которых избирали за особые заслуги перед КЛАТ или вообще перед культурой.

Кто пожелал вступить в ряды действительных членов Литературно-артистического общества? Ярких имен здесь достаточно много. Назовем лишь нескольких. Писатель Александр Куприн. Художник и педагог Николай Мурашко. Руководитель драматического театра Николай Соловцов. Директор музыкального училища Владимир Пухальский. Оперный певец Иоаким Тартаков. Адвокат и актер-любитель Лев Куперник. Историки Владимир Иконников и Евгений Тарле. И целая плеяда философов: Сергий Булгаков и князь Евгений Трубецкой, Николай Бердяев и Лев Шестов. Выдающаяся компания!

Дом по ул. Рогнединской, 1. Современный вид Правления Киевского литературно-артистического общества

Первые творческие собрания КЛАТ, состоявшиеся в январе 1896 года, проходили во временном наемном помещении по улице Пушкинской, 8. Но в дальнейшем они проходили в арендованном на длительный срок и специально приспособленном зале по улице Рогнединской, 1. В этих стенах мероприятия Общества отмечались гостеприимным уютом и духовной близостью участников. Большие усилия к этому прилагало правление, избранное общим собранием КЛАТ.

В центре снимка видим председательствующего Владимира Николаева. А слева сидит один из членов правления − Владимир Науменко. Это был выдающийся украинский историк, этнограф, филолог, просветитель. Он принадлежал к «старой гвардии», активно пропагандировал изучение украинской старины, руководил известным журналом «Киевская старина». (Увы, судьба его сложилась трагически: в 1918-м он согласился занять пост министра образования в правительстве гетмана Скоропадского, а в следующем году большевики обвинили его в «контрреволюционной деятельности» и расстреляли).

Благодаря Науменко, оценившего возможности свободного общения и творческой работы в Обществе, здесь быстро усилились позиции сознательных украинцев. Напомним, что это происходило в конце XIX века, когда еще действовали царские указы на запрет украинского слова! Однако настоящая интеллигенция, из которой преимущественно состояло Общество, не обращала внимания на этот запрет.

Дочь писателя и театрального деятеля М. Старицкого Людмила Старицкая-Черняховская потом вспоминала: «В 1895 году организовалось в Киеве Литературно-артистическое общество. Сначала в него вошел из украинцев покойный В. П. Науменко, а потом уже пригласил он и нас, и, конечно, один за другим, и так все мы и расположились в том Литературно-артистическом обществе, еще и этого мало, − наконец овладели и правлением. За Николаем Витальевичем вступило много музыкантов киевских... С их помощью мы взяли верх на всех собраниях. В состав правления вошли: М. В. Лысенко, М. Старицкий, Ольга Петровна Косач, И. М. Стешенко и другие, и сразу деятельность общества пошла украинским путем и охватила широкое поле. Шевченковские вечера, концерты, литературные собрания − все это организовывалось теперь публично в крупном масштабе».

Особое значение для культурной миссии КЛАТ имел приход в ряды Общества славного украинского композитора и общественного деятеля Николая Лысенко. Его разносторонняя полезная деятельность охватывала буквально все мероприятия объединений интеллигенции. В ней отражались дружеские, конструктивные взаимоотношения между российской и украинской частями Общества. Вот что вспоминала об этом известная просветительница и ревностная защитница украинского дела − Олена Пчилка (Ольга Косач):

«Основалось в Киеве «Литературно-артистическое общество». Как знать из его названия, было это общество по своему происхождению русское, то есть его учредили для своей потребности писатели и артисты русские; однако в первое же время по учреждении общества вошли туда и люди всякой другой национальности: поляки, евреи, чехи (музыканты) и украинцы. Конечно, украинцев нельзя было назвать меньшинством вообще, потому как это было в Киеве, в крупнейшем городе Украины; но в первый период существования «Литературно-артистического общества» орудовали в нем русские. Председателем общества был В. Н. Николаев, известный архитектор-русский, другие «командные высоты» занимали, будучи членами правления и т.п., тоже русские, из украинцев был среди членов общества и, кажется, даже один из основателей его − Н. В. Лысенко (в действительности основателем он не был − М.К.). Не обращать на него внимание его было невозможно, потому что был он среди лучших артистов в Киеве. Может, заботились о том, чтобы новое общество имело больше участников; ожидаемо было, что Н. В. Лысенко, вступив в общество, привлечет к нему и других украинцев. Так оно и вышло. По крайней мере я могу сказать, что меня уговорил войти туда Николай Витальевич. Он говорил: «Сколько мы будем болтаться где-то вне хохлов? Надо нам занимать позиции» Не какая-то там «позиция» быть в Литературно-артистическом обществе, но все же оно что-то значило в культурной жизни киевской. Итак, нашлось немало наших людей, вписавшихся в то Литературно-артистическое общество. За какое-то время мы вошли и в круг его чиновников (членов правления). Правда, мы не стояли «между кочергами», мы были на виду, потому что мы много работали в обществе, и в нас видели самую деятельную силу в нем. Мы неоднократно устраивали литературно-артистические вечера, выдали за время существования общества несколько литературных сборников, состоявших из докладов, прочитанных на вечерах общества и из произведений, принятых на конкурсах».

Относительно конкурсной деятельности можно упомянуть о том, что на литературном конкурсе, проведенном в 1897 году, почетную награду КЛАТ в виде золотого жетона получила за стихотворение «Струны» славная украинская поэтесса Леся Украинка (Лариса Косач) − дочь Елены Пчилки. Лауреатами Общества становились и сама Елена Пчилка, и Николай Лысенко.

Изображение жетона, которым наградили Лесю Украинку

Одним из заметных мероприятий, проходившем в КЛАТ, стало празднование в ноябре 1898 года 100-летия выхода в свет «Энеиды» Ивана Котляревского − эту дату отметили как юбилей новой украинской литературы. К торжествам Леся Украинка написала стихотворение, имевшее именно такое название: «На столетний юбилей украинской литературы». Со сцены Общества его декламировал Михаил Старицкий.

Его дочь Людмила Старицкая-Черняховская вспоминала этот момент: «Зал был забит публикой сверх меры. Стихи Лесины встретили обильными аплодисментами. Тогда мой папа спустился с эстрады и, взяв Лесю за руку, вывел ее пред глаза публики. Это была хорошая минута, хорошая группа! Отец мой был высок, имел хорошее телосложение, и когда он, уже старый поэт и старик с длинными седыми усами, вывел на эстраду молодую бледную девушку, известную уже всем по своим произведениям, − загремели аплодисменты... Это приветствовала молодежь свою милую писательницу и высказывала ей чувство своего уважения и любви».

На юбилее звучали также строки самого Старицкого; произносили отрывки из «Энеиды», Владимир Науменко выступил с докладом о творчестве Котляревского. Среди выступавших был и русский драматический актер Михаил Багров из труппы Соловцова.

Как видим, среди членов Общества не было взаимного противопоставления по языковому или национальному признаку. И было вполне естественно, что, например, на столетнем юбилее Пушкина произведения великого поэта России читает корифей украинского театра Марк Кропивницкий. А когда нужно было провести вечер памяти Адама Мицкевича (при том, что публичные выступления на польском языке в то время также ограничивались), ходатайствовать от имени КЛАТ перед высоким начальством пошли архитектор Владимир Николаев, русский, и драматург Михаил Старицкий, украинец.

Напротив, те, кто придерживался шовинистических взглядов, не имели успеха в Обществе. Вот лишь один пример. Среди редких представителей линии «Киевлянина» в КЛАТ был критик Измаил Александровский. Считалось, что профессия рецензента ставит его вне политики. Но Александровский не упускал случая «мазнуть квачём» в прессе украинских литераторов и актеров. Кульминации в этом он достиг, публично обвинив Михаила Старицкого в плагиате. Тот потребовал защитить свое доброе имя через суд − и выиграл дело. Было это в 1901 году. И весьма красноречивым является тот факт, что в разгар скандала Старицкий избирался в правление КЛАТ и даже был включен в число почетных членов. А Измаил Александровский тогда же перестал играть в Обществе сколько-нибудь заметную роль.

Обложка сборника КЛАТ

В перечне действительных членов КЛАТ можно также встретить имена редактора «Словаря украинского языка» Бориса Гринченко, будущих президентов Всеукраинской Академии наук Николая Василенко и Ореста Левицкого, будущего генерального секретаря и министра образования в правительстве Центральной Рады Ивана Стешенко (зять Старицкого, он долгое время был секретарем правления КЛАТ). В творческих мероприятиях принимали участие корифеи национального театра − Мария Заньковецкая, Николай Садовский, Марко Кропивницкий. Воистину Литературно-артистическое общество стало лучом света для украинской интеллигенции!

Характерно, что Общество, которое смело можно было назвать самым представительным форумом творческих сил, в тот период не занималось политиканством. Члены КЛАТ не тратили силы на выяснение кто из них самый большой патриот, не искали громкий резонанс в политических скандалах. Они просто творили культуру. И киевляне охотно посещали устроенные КЛАТ литературные вечера лучших писателей и критиков, вернисажи лучших художников, концерты лучших музыкантов и артистов. Благодаря этому и денежные дела Общества шли неплохо. Оно назначало стипендии для молодых талантов, выплачивало их.

В 1900 году, к пятилетию основания КЛАТ, был подготовлен «Сборник Киевского литературно-артистического общества». Сюда вошли очерки и статьи на темы русской, украинской, польской, чешской культуры, а Леся Украинка поместила в сборнике исследования о новейшей литературе Италии. Органы власти, правда, не упустили случай испортить праздник: цензура запретила к печати раздел на украинском языке...

В предисловии к сборнику отмечалось: «В настоящее время можно с уверенностью сказать, что, вполне окрепши материально, наше Общество все более и более сплачивается нравственно». Впрочем, приходится признать, что тот же 1900-ый был, пожалуй, последним благополучным годом в истории Общества. В дальнейшем, достигнутая за пять лет сплоченность, начала давать трещины. А причиной этому стали политические страсти, которые все же просочились в ряды КЛАТ.

Занесли их туда не кто иной, как социал-демократы − будущие большевики. Например, в апреле 1900 года жандармы арестовали поднадзорного Анатолия Луначарского, который должен был читать в Обществе лекцию, организованную марксистским крылом КЛАТ. Так уж совпало, что за несколько дней до этого в письме к сестре Леся Украинка жаловалась: «В последнее время в Литературном обществе начались различные распри и скандалы... Люди слоняются, по сто раз перемалывают различные «инциденты», кричат до самооглушения, разбивают друг другу слух и нервы, и все же ни к чему путному не договариваются... Надоедает это все, наконец, ужасно! Ну его!

А тут еще добавились материальные проблемы. На волне успехов правления КЛАТ приобрело участок земли и решило выстроить там доходный дом с огромными залами для концертов и публичных лекций. Но все расчеты поломала «строительная лихорадка», увеличив цены на материал и рабочую силу. От участка пришлось избавиться с немалым ущербом. Чтобы поправить дела, правление использовало один из параграфов устава, который позволял игру в карты в стенах КЛАТ. Отныне отчисления из ломберного стола составляли львиную долю прибылей Общества. Вследствие этого правление сквозь пальцы смотрело на визиты лиц, которые ничем не проявили себя в литературе и искусстве, зато были хорошо известны в среде картежников. Это, конечно, не способствовало подъему репутации КЛАТ. Как писала та же Леся Украинка: «Литер [атурное] общ [ество] завело рискованные игры, еще потом начнут литераторов и поэтов за долги продавать!».

Дом Филармонии

И все же в эти годы удалось провести несколько ярких творческих мероприятий. Самым громким среди них стало празднование в 1903 году 35-летия музыкальной деятельности Николая Витальевича Лысенко. Для юбилейного собрания КЛАТ наняло лучший в городе зал Купеческого собрания (ныне Колонный зал филармонии имени М. В. Лисенко).

Во время торжеств не удалось избежать некоторых неприятных «приключений». Елена Пчилка вспоминала: «За устройство юбилея взялись тщательно. В основном из членов правления Литературно-артистического общества составлен юбилейный комитет − он все и организовывал. Как только известили о юбилее в газетах, начали поступать поздравления отовсюду. Тогда председатель общества В. Н. Николаев сказал юбилейному комитету так: «Будьте осторожны! До меня доходят слухи, что нашему обществу грозит опасность: при малейшем предлоге его могут закрыть. Поэтому надо внимательно просмотреть приветствия. Я этим заняться не могу, потому что я не знаю украинского языка и не могу судить, есть ли в приветствиях что-нибудь рискованное. Между тем, я остаюсь ответственным лицом. Прошу вас, осмотрите тексты сами, чтобы не поставить меня в неудобное положение, да и общество не подвергнуть опасности». Таким образом, эту неблагодарную обязанность − цензурировать поздравления должен был взять на себя наш комитет, чтобы не причинить действительно какого-нибудь вреда нашему голове или Обществу». А поздравлений было так много!

К сожалению, попытки предотвратить неприятности были напрасны. На юбилейном вечере дежурили полицейские чины и добровольные «стукачи» − и они нашли, к чему придраться. Продолжаем цитировать Елену Пчилку:

«Итак, «неприятность» случилась как раз на первом же вечере. С нашей цензурой получилось так, как говорится в той пословице − «ситили, решетили − и топор пропустили»; как следили, чтобы не было в поздравлениях «ничего рискованного», а таки какая-то действительно «злая личина», сидя в первом ряду в зале «Купеческого собрания», где проходил юбилей, дослышалась, что в одном читаемом поздравлении были «возмутительные и совершенно недопустимые вещи!». Пошла же та личина в перерыве и сказала, кому следует, что, мол, «так и так». Потому-то после перерыва, в то время как на сцене шло какое-то артистическое приложение − пение или декламирование чего-то тоже присланного к юбилею, − у нас за кулисами шла другая, очень досадная «интермедия» вне программы: пришла полиция и делала обыск, осмотр приветствий и адресов. Так как несколько приветствий при подготовке мы спрятали, ничего не нашлось...»

К этому можно добавить, что Владимира Николаева вызвали в правоохранительные органы, где тщательно расспрашивали о «подозрительных» членах Общества − в частности, о секретаре Иване Стешенко. Но архитектор не дал никаких компрометирующих показаний. Ему удалось переложить вину за вынесение неразрешенных текстов на «неизвестных лиц».

Диплом почетного члена КЛАТ Н. В. Лысенко в музейной экспозиции

Решением собрания КЛАТ Николай Лысенко был провозглашен почетным членом Общества. Диплом об этом, подписанный Владимиром Николаевым, ныне хранится в экспозиции Мемориального дома музея М. В. Лысенко.

Еще одной важной вехой стало проведение в 1904 году творческого юбилея украинского писателя Ивана Нечуя-Левицкого. По поводу этого события сохранились веселые воспоминания. В личной жизни, в быту Иван Семенович четко придерживался раз и навсегда установленного режима. Поэтому во время праздничного вечера, как раз когда Иван Стешенко делал доклад о творческом пути писателя, виновник торжества вдруг поднялся и направился к выходу. На все уговоры присутствующих он отвечал: «Скоро девять часов, мне пора ложиться» − и ушел...

Начиная с 1901 года, постоянное помещение КЛАТ было оборудовано в большом зале бывшего Дворянского клуба на Крещатике, на углу Институтской, в доме, первый этаж которого занимала известная кофейня Семадени (не сохранился). Культурная жизнь в этих стенах была уже менее интенсивной. Зато политическая бурлила. Все чаще в новом помещении Общества звучали лозунги: «Долой самодержавие!», «Нам нужна революция!». В правление КЛАТ вошел известный большевик Александр Шлихтер. Вскоре, в октябре 1905 года, он возглавил революционный митинг в центре Киева.

Но Общества к этому времени уже не существовало. Его закрыли по распоряжению генерал-губернатора еще в сентябре того же года − за «крамольную» деятельность. Таким образом, можно сказать, что марксисты доконали КЛАТ. Но и они же позволили Обществу умереть достойной смертью − не вследствие карточных скандалов, а в результате политических репрессий.

Памятная доска в честь КЛАТ

И киевская интеллигенция сохранила о ячейке добрую память. Особенно интеллигенция украинцев, сформировавшая на основе КЛАТ надежный актив. В дальнейшем он успешно действовал в рядах известных национальных объединений «Украинский клуб» и «Родына».

Сейчас дом на Рогнединской, в котором проходили лучшие годы деятельности КЛАТ, стоит в надстроенном виде. О пребывании в его стенах Общества свидетельствует мемориальная доска с перечнем выдающихся имен.

По нашему мнению, сейчас следует чаще напоминать о идейных основах этого общества. О стремлении к единству и согласию, о творческой и национальной толерантности, которые были когда-то естественными для интеллигенции.

Февраль 2009.