В залах музея

Вход в музей

В это действительно трудно поверить, но известная картина Пабло Пикассо «Голубь с оливковой ветвью — символ мира» хранится в экспозиции Пархомовского историко-художественного музея, и это за сто километров от Харькова. Причем вместе с полотнами Рембрандта, Репина, Верещагина, Шишкина, Шевченко, Левитана, Малевича, скульптурами гениального Коньонкова. Сельская глубинка и мировые шедевры обычно существуют как параллельные миры, никогда не пересекаясь в реальном пространстве. А тут на тебе — почти 6000 экспонатов и чуть ли не каждый с претензией на коллекционную редкость. Каким образом рядовому учителю истории местной школы Афанасий Луневу удалось собрать эти сокровища под крышей старинного особняка графа Подгоричани, не знает никто. Точнее, путь, по которому попали в Пархомовку эти шедевры, известен всем. Но просто не верится, что такое возможно в принципе.

«Ржавые ножницы для стрижки овец,
а рядом — акварель Александра Бенуа»

Говорят, что страсть к коллекционированию Афанасию Луневу передалась от деда-старообрядца, который слыл большим знатоком антиквариата. Из всей Курской губернии ему везли раритеты на оценку, толика из которых оседала в собственном собрании сельского эксперта. Раритетные книги вызвали у старика почему-то самый большой пиетет, поэтому с хорошо иллюстрированных древних фолиантов и началась любовь Афанасия к искусству.

Чтобы пополнить семейную коллекцию, полуголодный студент послевоенного Харьковского университета, а позднее учитель сельской школы с зарплатой 80 рублей в месяц мог потратить последние деньги на вещь, которая ему запала в душу. По той же причине пархомовский коллекционер за свою жизнь не нажил большого домашнего достатка. А многочисленные гости, которые позже приезжали лично пообщаться с «пархомовским Третьяковым», непременно подчеркивали его бытовой аскетизм — владелец мировых шедевров нередко дома не имел даже чая, чтобы угостить приезжих. Выставив хотя бы одну из своих картин на аукцион, Лунев мог бы обеспечить себе беззаботную старость, наслаждаясь неспешной текучестью жизни. Но все до последнего раритета передал сельскому музею, который сам же и создал.

Афанасий Лунев

Пархомовская коллекция имеет не только художественную, но и историческую ценность. «Советы» прошлись Украиной дикой ордой, перевернув на ее территории все с ног на голову. В результате сокровища выпотрошенных храмов и богатых помещичьих усадеб перекочевали в скромные сельские дома, а то и на их чердаки и в сараи. Закрыть «Рембрандтом» дизайнерский недостаток на стене для местных жителей были такой же привычной вещью, как повесить на углу вышитый рушник. Причем кусок черного хлеба или добротная одежда где-то до середины 1950-х были дороже остальных ценностей. Поэтому, «оседлав» старенький велосипед, Афанасий Лунев объездил в поисках раритетов все окрестные села. За скромную плату тогда можно было запросто выкупить древнюю икону из уникальной коллекции сахарозаводчиков Харитоненко, что размещалась в Наталинському храме, или, например, статуэтку тристолетней давности, которая украшала сервант изящной местной графини. Цены не кусались. Больше всего заплатил за Бенуа — 55 рублей!

Рисунки Ярошенко и Шевченко передала коллекционеру дочь царского генерал-лейтенанта, работавшая секретаршей-машинисткой на Пархомовском сахарном заводе, основанном Павлом Харитоненко. Глубоко верующая благородная дама похоронила в глубинке не только свою молодость, но и историю собственного рода, который не вписывался в каноны советской благонадежности. Картин Кобзаря в музее могло бы быть и больше, но дочка упомянутой госпожи вышла замуж в Россию и забрала полотно в качестве приданого. А роскошную картину неизвестного художника из коллекции местного помещика Барятинского, на которой изображен Иисус Христос, коллекционер ждал не один десяток лет. Ее владелец из страха перед блюстителями коммунистической морали поместил художественный шедевр в углу собственного сарая и смог расстаться с ним только перед смертью.

Харьковская «барахолка» на Благовещенском рынке, в послевоенные годы поражала товарным контрастом, тоже стала местом «паломничества» пархомовского историка. Двадцать часов на перекладных с ночевкой в Ахтырке того стоили. Там рядом с ржавыми ножницами для стрижки овец можно было запросто найти уникальную акварель, а по соседству с иглами для примуса — старинный фарфор, икону или раритетные книги. Именно там Луневу повезло приобрести «Кавказский пейзаж» Ярошенко и «Сбор водорослей в Британии» Гомеса. Обмен шедевров на хлеб насущный нередко вызывал щемящую грусть их владельцев. Пожилой человек, который продал акварели Александра и Альберта Бенуа, спросил, например: «Будут ли эти картины висеть в хорошем доме?». «Да, в музее», — успокоил продавца новый владелец. У старого отлегло от сердца.

	Експонаты музея

Увлечение своего учителя с большим энтузиазмом поддержали школьники, для которых Афанасий Лунев сначала организовал краеведческий кружок «Юный историк», а затем историко-художественный клуб «Радуга». Юные искатели обошли дворы всех близлежащих сел, обогатив пархомовскую коллекцию старинными монетами, медалями, иконами, картинами, вышитыми рушныками, старинной одеждой. Именно тогда нашлись работы Иванова, Серова, Васильковского, Якоба ван Рейсдаля, а заодно возникла естественная потребность подыскать для собранных сокровищ приличные стены. Так первая музейная экспозиция была открыта в двух комнатах местной школы. А впоследствии, благодаря смекалке учителя истории, перекочевала в особняк царского генерал-поручика Подгоричани. Этот добротный дворец позднее успел послужить и Павлу Харитоненко, который построил в Пархомовке сахароварню, и конторе национализированного «советами» завода.

Переезд коллекции в его стены — отдельная история. Новость о том, что в обычной сельской школе демонстрируют уникальное художественное собрание, быстро облетела мир. Со всех концов ехали художники, знатоки живописи, ученые, туристы. Прибыли в конце-концов и телевизионщики, которым почему-то крайне не понравилась школьная форма содержания шедевров. Чтобы не сорвать важную для районных партфункционеров съемку, экспозицию временно разместили в заводской конторе. Когда же журналисты поехали, Лунев категорически отказался перевозить музей в школу. Мол, всем расскажу, что съемки были основанием. Поэтому, чтобы чего не вышло, коллекцию оставили во дворце.

Везло и дальше. Кружковцы как-то решились разослать известным художникам и руководителям художественных музеев Союза письма с просьбой помочь пархомовский коллекции экспонатами. Мол, тысячи произведений искусства пылятся в музейных запасниках, и их никто не видит, а сельская глубинка в своем стремлении приобщиться к миру прекрасного ничем не уступает крупным мегаполисам. Откликнулись все: «Эрмитаж», «Третьяковка», музей имени Пушкина, харьковские и киевские художественные учреждения. «Музейщики» прислали не только картины, но и пригласили в гости. Так начался новый этап — экскурсионный. Оборудовав под пассажирское транспортное средство обыкновенный заводской грузовик, юные пархомовцы объездили известнейшие картинные галереи Союза, а в 1966-м, 1975-м и 1982 годах получили приглашения даже в Дрезденскую галерею — одну из крупнейших сокровищниц западноевропейской живописи XV-XIX веков. Дети побывали также в Берлине, Лейпциге, Магдебурге, Мейсене, не говоря уже о художественных музеях Москвы, Ленинграда, Киева, Риги, Новгорода, Ужгорода.

Мастерские известных художников Союза тоже гостеприимно открыли двери. Школьники целый день провели на подмосковной даче у Владимира Фаворского, который был настолько впечатлен рассказом об аматорском музее, что попросил немецких устроителей его персональной выставки (последняя проходила именно в те дни) приобрести на весь гонорар произведения современных графиков ГДР и отправить их в харьковскую глубинку. Так в школьной коллекции появились произведения Ганса Грундига, Герберта Тухольского, Арно Мора. Около тридцати своих работ передал в музей и сам Фаворский.

К белобородому могучему старцу Сергею Коньонкову пархомовцы ехали почти как к своему земляку. Известный скульптор вместе с гениальным Щусевым по приглашению Павла Харитоненко участвовал в отделке Наталинской церкви, неподалеку от Пархомовки. Несколько редких икон из этого храма были спасены от забвения именно благодаря поисковой работе Афанасия Лунева. На прощание художник подарил детворе свою скульптуру «Т. Г. Шевченко. (В ссылке)», а затем любезно прислал, как он сам напишет в письме, «мраморную головку «Ниночка» — портрет правнучки Горького». Работа Казимира Малевича «Супрематизм-65» тоже попала в сельский музей благодаря земляческим чувствам и потому, что мир действительно тесен. Отец художника работал на сахароварне у Харитоненко, а сам художник закончил пять классов все той же пархомовской школы.

Искусствовед Оксана Жадан показывает гордость коллекции «Голубь мира»

Музей слободского подвижника работает и сейчас. За полвека в нем побывали чуть ли не два миллиона посетителей. Никто не верит, что такое возможно в принципе, поэтому едут убедиться собственными глазами. Географическое расположение способствует этому как нельзя лучше. Пархомовка находится на перекрестке трех областей — Сумской, Полтавской и Харьковской, и каждый из этих регионов считает ее своей. Благодаря этой коллизии, кстати, в музее появился «Голубь мира» и еще три работы Пабло Пикассо, подаренные для экспозиции российским писателем Ильей Эренбургом. Дело в том, что его родители жили в Полтаве. Посещая их, он узнал о существовании неподалеку удивительной картинной галереи. Услышанное настолько поразило художника, что он сразу же написал своему другу-художнику письмо, в котором объяснил причину безудержного желания сделать собственный вклад в развитие пархомовском коллекции. «Извини, Пабло, — признался он, — но твои работы я подарил какому-то сельскому учителю, в его деревенскую галерею. Они там нужнее. Ты меня поймешь».

Более 70 картин передали в музей харьковские художники — они теперь составляют его основу, добавляя художественному заведению еще и толику местного колорита. Есть здесь вклад и самих краснокутцев. «Жители Пархомовки и окружающих сел в дар музею передали две акварели Иванова, его этюд «Голова старца» к картине «Явление Христа народу, — рассказывал при жизни Афанасий Лунев. — А также несколько кавказских пейзажей Ярошенко, натюрморт Серова, два пейзажа Калама, картину Якоба Рейсдали «Пейзаж с горной рекой и хижиной», «Портрет В. Харитоненко» Ильи Репина.

Кстати, судьбу самого основателя музея трудно назвать легкой. Он все время страдал от непонимания окружающих, идейной заангажированности партийных функционеров и людей, которые не принимали его новизну априори. Сказать, что сегодня все проблемы уникального художественного заведения исчезли, как прошлогодний снег или идейные установки советских инквизиторов, тоже довольно сложно. Несколько лет назад у музея были проблемы с помещением через смену собственника сахарного завода. Недавно сюда ворвались грабители, тяжело ранив охранника. Художественные шедевры стали дороже хлеба насущного, но далеко не все разделяют мнение Афанасия Лунева, что они должны быть доступны и отдаленной глубинке. Но несмотря ни на что пархомовские шедевры и дальше ждут посетителей, и их с каждым годом становится все больше.

Июнь 2010 года.